Что объединяет столь разные творения – парижскую игривость Chanel, японскую медитативность Bulgari, космическую романтику Van Cleef & Arpels, ироничный пафос Richard Mille и скульптурную элегантность Piaget? Все они предлагают не измерять время, а проживать его – с максимальной интенсивностью и красотой. Что движет мастером, создающим на площади в несколько сантиметров космос, сад или улыбку? Желание не просто измерить время, а поймать его в изысканную, усыпанную бриллиантами ловушку, сделав миг вечным.
Вот пять исключительных творений, представленных в прошлом году, которые заставили меня – как коллекционера и наблюдателя – остановиться и задуматься. Каждое из них не просто хронометр, а законченное художественное высказывание.
Chanel Mademoiselle Privé Pincushion «Beauty Art»
Порой гений кроется в смещении перспективы. Взять обыденный портновский «парик» для булавок и превратить его в основу высокого часового искусства – жест, достойный самой Мадемуазель. В модели Pincushion «Beauty Art» Дом Chanel совершает именно это. Колоссальный корпус диаметром 55 мм – дерзкий, почти архитектурный объект.
Но подлинная драма разворачивается на циферблате. Увековеченные в золоте и эмали руки Габриэль Шанель, её косметические принадлежности, миниатюрное ожерелье – это уже не циферблат, а камерный натюрморт, роднящийся с интимными работами голландских мастеров XVII века. Сто двадцать бриллиантов и 234 жемчужины создают не просто блеск, а сложную, мерцающую фактуру. Это не часы, на которые смотрят, чтобы узнать время. Это часы, в которые можно смотреть бесконечно – как в окно в параллельную, безупречно стильную реальность. Приблизительная стоимость в два миллиона дирхамов – плата за билет в этот мир.
Bulgari Serpenti Tubogas и Tadao Ando
Союз итальянской чувственности и японского минимализма редко бывает столь плодотворным. Ограниченная серия Serpenti Tubogas, созданная в сотрудничестве с легендарным архитектором Тадао Андо, – философский диалог, облечённый в розовое золото. Андо, мастер бетона и тонкой игры света, обращается здесь к тигровому глазу. Камень с его шелковистыми переливами и тёплой, осенней палитрой вступает в разговор с идеей вечной изменчивости природы. Винтовая трубка браслета Tubogas, обвивающая запястье, отсылает к непрерывному движению, тогда как статичный, почти медитативный камень – к покою.
Это подлинная «вещь в себе», где каждая деталь, включая фирменную гравировку архитектора на задней крышке, подчёркивает принадлежность к узкому кругу ценителей. Цена в 171 000 дирхамов выглядит скромной данью объекту, балансирующему на грани ювелирного искусства и архитектурного манифеста.
Van Cleef & Arpels Ballet of the Planets Lady Arpels Planétarium
Есть Дома, для которых создание часов – естественное продолжение сказки. Van Cleef & Arpels в модели Lady Arpels Planétarium предлагает, пожалуй, самый романтичный и интеллектуальный способ отсчитывать время. Это миниатюрный планетарий на запястье, где Меркурий, Венера и Земля с Луной совершают своё точное космическое движение. Время указывает метеор – падающая звезда, скользящая по авантюриновому небосводу.
Носить такие часы – значит носить на руке собственное созвездие, созданное по заказу ювелиров. Это высшая форма персонализации, в которой важна не дата в календаре, а положение планет в момент, который вы хотите увековечить. Стоимость в 1 075 000 дирхамов за эту «поэтическую астрономию» уже не кажется астрономической: вы приобретаете не часы, а целую вселенную.
Richard Mille RM 88 Automatic Winding Tourbillon Smiley
Если предыдущие модели – высокая поэзия, то творение Richard Mille – блистательный поп-арт, доведённый до часового абсурда. RM 88 Automatic Tourbillon Smiley – провокация, заключённая в титановый корпус с PVD-покрытием и, по слухам, оценённая в умопомрачительные десять миллионов дирхамов.
Значок «смайлик», возведённый в ранг сакрального символа, царит на циферблате в окружении сюрреалистического пикника: ананаса, кактуса, коктейля с зонтиком и розового фламинго. Юмор здесь не снисходительный, а технологичный. Каждая из микроскульптур весом в доли грамма (оливка высотой всего 1,7 мм) – триумф ручного труда. Это издёвка над серьёзностью высокой часовой механики или её высшая форма? Richard Mille оставляет вопрос открытым, предлагая владельцу не просто часы, а готовую философию легкомысленного оптимизма на турбийонном ходу.
Piaget Limelight Gala High Jewellery
«Часы – это прежде всего украшение». Эта фраза Ива Пьяже как нельзя точнее передаёт дух коллекции Limelight Gala. Рождённая в бурные 1970-е годы, она и сегодня остаётся эталоном дерзкой женственности. Её асимметричный корпус, изящно охватывающий запястье, – чистая геометрия, подчинённая эстетике. В версии High Jewellery часы превращаются в цельное украшение, где техника Décor Palace – тысячи звеньев, вручную спаянных в идеально гладкую поверхность, – говорит о мастерстве громче любых камней.
Но камни, разумеется, присутствуют: рубины, спессартиты, бриллианты. Это редкий случай, когда тип механизма – кварцевый или механический – почти не имеет значения. Важен жест, с которым вы надеваете эти часы. Это не аксессуар к платью – это платье для вашей руки. Стоимость уникальных экземпляров легко превышает миллион дирхамов, и это плата за абсолют, за эталон, не подвластный времени.
Лови мгновение
В мире, где ритм жизни стал цифровым и неосязаемым, эти часовые микромиры напоминают: самое ценное – это настоящее, то самое «сейчас», которое можно и нужно обрамлять в золото, камни и поэзию. Носить такие часы – значит признаться себе, что вы не просто участник бесконечной гонки, но и её внимательный, ироничный и влюблённый в красоту зритель. А иногда – как в случае со смайликом на турбийоне – и добродушный соавтор.
Читайте также: Как Дубай делает ставку на поколение, которое не покупает статус
