В арт-квартале Alserkal Avenue наступает то особенное время года, когда воздух, обычно пропитанный запахом краски и горячего металла, становится ещё гуще. Его насыщают ароматы парфюмов гостей, сдержанный гул интеллигентных бесед и почти осязаемое волнение. Сезон новых выставок в Alserkal Avenue – событие, которое в местном культурном календаре значится не менее важным, чем Неделя моды в Милане или Париже. Это момент истины для кураторов, художников и – что уж скрывать – для нас, зрителей, вечно балансирующих между жаждой нового и страхом оказаться «не в теме».
В эти дни бывшие промышленные склады Дубая превращаются в гигантский вернисаж, где каждая дверь ведёт в отдельную вселенную. Пройти мимо, сделав вид, что ничего не происходит, – моветон, сравнимый разве что с выбором неподходящего дресс-кода для ужина в Zuma. Я отправился на открытия, чтобы составить свой субъективный гид по тем выставкам, которые заставляют не просто кивать головой, а задуматься, задержаться, почувствовать лёгкий укол – тот самый, ради которого, собственно, и существует современное искусство.
Урду: язык как материя бытия
Ishara Art Foundation, Warehouse 3 | до 31 мая
Войти с шумной улицы в пространство Ishara Art Foundation – всё равно что надеть наушники с шумоподавлением последней модели в переполненном аэропорту. Здесь, на первой в ОАЭ выставке, посвящённой языку урду, царит тишина, нарушаемая лишь шёпотом линий и форм. Куратор Хаммад Насар свёл в визуальный диалог двух мастеров – Зарину и Али Казима. Их объединяет не только происхождение, но и глубокая чувствительность к языку урду как к живому организму.
Зарина, чья жизнь стала чередой переездов через континенты, обрела дом именно в этом языке. Её лаконичные оттиски – минималистская поэзия, где арабская каллиграфия становится одновременно и смыслом, и орнаментом. Это невольно напоминает изысканные творения ювелирного дома Bil Arabi, в которых арабская вязь превращается в драгоценный объект – предмет самоидентификации и роскоши, понятной без перевода.
Али Казим, мультимедийный художник из Лахора, выстраивает свой «мир урду» через ощущение места, щедро смешивая влияния – словно исторические наслоения самого языка. Стоя перед его работами, я ловлю себя на мысли, что подлинная роскошь – это не обладание, а понимание. Понимание того, как слова создают миры, в которых мы живём.
Этюды утрат и надежд: груз свидетельства
Zawyeh Gallery, Warehouse 27 | до 18 марта
Всего в нескольких шагах, в Zawyeh Gallery, атмосфера кардинально меняется. Выставка палестинского художника Сахера Нассара Chronicles from the Storm – тяжёлый, но необходимый разговор. Его работы – попытка осмыслить события, превышающие эмоциональную вместимость человека и ведущие к моральному истощению.
Здесь искусство становится не украшением, а инструментом выживания – своеобразной валютой бегства и способом сохранить человеческое в нечеловеческих условиях. Насcар исследует обесценивание надежды как фундаментального условия выживания, превращая личную травму в движущую силу творчества. Это суровое, бескомпромиссное искусство, требующее от зрителя не восхищения, а соучастия.
После его картин возникает странное желание прикоснуться к чему-то материальному и надёжному, подтверждающему устойчивость мира. Например, ощутить идеальные стежки на пиджаке от Bouguessa – дубайского бренда, переосмыслившего традиционную абайю, или вес в руке изящной сумки Nathalie Trad, которая сама по себе является арт-объектом. Это не бегство от реальности, а способ восстановить внутреннее равновесие, найти точку опоры.
Формы в движении: танец абстракции
Aisha Alabbar Gallery, Warehouse 19 | до 10 марта
Совсем иное настроение – на выставке Алиии Хуссейн Лута In the Space of Becoming. Если Насcар фиксирует боль, то Лута исследует сам процесс. Её интерес сосредоточен на сущности формы – её способности смещаться, удлиняться, разрушаться и возникать вновь в иных конфигурациях. Её художественная практика – это внимательность к внутренним ритмам, превращение живописи и скульптуры в единый словарь движения.
Созерцая её работы, я вспоминаю принципы устойчивой моды, которые исповедует, к примеру, кувейтский бренд Maya Eco. Речь не о прямых параллелях, а о философии: уважении к материалу, внимании к его природе, стремлении к чистой, вневременной форме. Это искусство не кричит – оно танцует. Оно напоминает, что роскошь заключается в возможности замедлиться и наблюдать за самым базовым: как линия ищет изгиб, как цвет обретает глубину.
Память о будущем: когда время выходит из пазов
The Third Line, Warehouse 78 | до 1 марта
Если Лута исследует движение формы, то в нескольких шагах от неё, в галерее The Third Line, испано-марокканский художник Ануар Халифи предлагает прогулку по лабиринтам времени. Его третья персональная выставка в галерее – Remember the Future («Помнить будущее») – представляет собой визуальный парадокс, одновременно очаровывающий и сбивающий с толку. Художник-самоучка, впитавший традиции неоимпрессионизма и магического реализма, создаёт миры, в которых реальность – не данность, а пластичная субстанция. Его крупноформатные полотна – тщательно выстроенные сцены, населённые фигурами в состояниях тихой, почти ритуальной странности. На одной из ключевых работ мужчина стоит у ярко-розовой стены в пространстве, балансирующем между интерьером и улицей, с белым полотнищем в руках. Жест кажется одновременно обыденным и исполненным тайного смысла, заставляя зрителя застыть в вопросе.
В этом и заключается квинтэссенция подхода Халифи: он не навязывает сюжет, а предлагает зрителю стать соавтором – с любопытством и почти детским изумлением. За видимой игривостью и насыщенной палитрой скрывается глубоко личный поиск. Халифи, как и многие художники его поколения, исследует опыт существования на стыке культур, тоску по чему-то утраченному – возможно, никогда и не существовавшему. Его работы – размышление о духовности, интимности, жизни и смерти, сознательно выходящее за рамки узких дискурсов идентичности. Не случайно его искусство находит отклик у глобальной, космополитичной аудитории, для которой вопросы дома и внутренней принадлежности сегодня не менее значимы, чем биржевые котировки или новая коллекция haute couture.
Перекрёстное опыление: синтез как тренд
Leila Heller Gallery, Warehouse 86/87 | до 3 марта
Один из наиболее заметных феноменов сезона – тотальное «перекрёстное опыление». Термин, заимствованный из биологии, в художественном контексте обозначает плодотворное смешение дисциплин, рождающее новые формы. Его показательный пример – Дарвиш Фахр в Leila Heller Gallery.
Художник, балансирующий между иранским культурным наследием и западным воспитанием, работает на стыке живописи и перформативного искусства. Он превращает скейтборд в летающий ковёр, вплетает персидскую поэзию в масляную живопись, а свои выступления называет «мягкими гражданскими помехами», вдохновляясь образами вращающихся дервишей.
Это высший пилотаж современного культурного диалога. Подобно тому как бренд Bougroug соединяет в одежде скандинавский минимализм с марокканским ремеслом, а May Balacci работает с британскими тканями по арабским лекалам, художники Alserkal создают гибридные миры. В этом и проявляется дух современной роскоши – не в «чистоте происхождения», а в изобретательном, интеллектуальном синтезе, где западные техники встречаются с восточной философией, порождая нечто принципиально новое.
Вместо эпилога
Бродя по прохладным бетонным залам Alserkal Avenue, я всё чаще думаю о том, что современное искусство для нового поколения ценителей стало тем же, чем для предыдущего были редкие часы или коллекционные автомобили. Это уже не просто элемент интерьера, а язык, код, способ коммуникации и самоидентификации.
Выставка Анахиты Разми The Task of the Mythologist в Carbon 12 говорит именно об этом – о деконструкции мифов поп-культуры, о том, как эмодзи со скрещёнными пальцами или символы британского бритпопа девяностых несут в себе целые пласты нестабильных, подвижных значений.
Инвестировать время и внимание в понимание этого кода сегодня – признак по-настоящему утончённого вкуса. Это внутренняя валюта, ценность которой со временем лишь возрастает. Поэтому, планируя очередной вечер в Дубае, стоит задуматься: а не заменить ли гламурный ресторан прогулкой по галереям? Поверьте, озарение, найденное в полумраке выставочного зала, может оказаться куда более ценным трофеем, чем очередная фотография с городской панорамой. Здесь продают не картины, а новые углы зрения. А это, пожалуй, самая большая роскошь из всех, что сегодня нам доступны.
Читайте также: Как Дубай делает ставку на поколение, которое не покупает статус
